Что такое суд присяжных заседателей

Суд присяжных — процесс, в котором заседатели берут часть полномочий суда на себя.

Суд присяжных – это судебная процедура, которая применяется при рассмотрении уголовных дел. Суть её состоит в следующем – коллегия присяжных берет на себя часть полномочий суда (каких именно – будет речь позже).

Они вместе с судьями выслушивают материалы дела и выносят вердикт, который может повлиять на решение суда.

Полномочия коллегии ограничены, поскольку ее участники не работают в сфере юриспроуденции, и судят о виновности или невинности обвиняемого с житейской точки зрения. Некоторые преступники могут рассчитывать получить оправдательный приговор, обращаясь к эмоциям присяжных.

Кто такие присяжные заседатели и как их подбирают

Присяжные заседатели – это люди, которые берут на себя часть полномочий судей. Это простые обыватели, которые судят с позиции собственных жизненных принципов и опыта, не вникая в юридические тонкости. Поэтому их полномочия ограничены – они должны ответить на строго определенный ряд вопросов, касающихся того, мог ли обвиняемый совершить преступление, и считают ли присяжные его вину неоспоримой.

Присяжные заседатели избираются из числа граждан, заполнивших специальную анкету. Как правил, это люди, не имеющие юридического образования. К ним предъявляется несколько требований:

  • Возраст – 25 лет и старше;
  • Дееспособность;
  • Отсутствие проблем с законом или погашенная судимость;
  • Психическое здоровье, отсутствие зависимостей;
  • Знание государственного языка (или другого, на котором ведется дело).

Люди, которые удовлетворяют данным требованиям, могут заполнить специальную анкету, и попасть в основной или дополнительный список присяжных. Эти списки обновляются каждые 4 года. Кроме того, есть отдельные причины, которые могут не позволить участвовать в конкретном деле.

Это может быть состояние здоровья на данный момент, личная заинтересованность в исходе дела (близкое родство, дружба или совместная работа с кем-то из участников процесса), а также прохождение свидетелем или подозреваемым по любому уголовному делу.

Как он проводится в России

В России судом присяжных рассматриваются только уголовные дела.

В России суд присяжных рассматривает только уголовные дела, касающиеся тяжких преступлений, в отличие от Запада, где полномочия коллегии шире. Большинство уголовных, а также все административные, гражданские и другие дела находятся в компетенции профессиональных судей.

  1. Начало рассмотрения дела. Прежде чем уголовное дело поступит в суд, проводится этап предварительного следствия. Это работа полицейских и прокурорских следователей, задача которых – выяснить, как было совершено преступление, кто его совершил, и какие обстоятельства этому способствовали. После того, как обвиняемый найден и задержан, дело передается в суд. При этом обвиняемый, уже ставший подсудимым, может подать ходатайство о том, что его дело должна рассматривать коллегия присяжных. Если статья, по которой его обвиняют, предусматривает такой способ ведения судебного заседания, то отказать в удовлетворении ходатайства не могут.
  2. Формирование предварительного списка. Как уже говорилось, существует общая база данных – список людей, которые могут быть присяжными. Потенциальные присяжные выбираются из этих списком методом случайной выборки с учётом того, могут ли они участвовать в конкретном деле. Итогом становится список из 20 или более человек, которых приглашают на первое заседание суда, где формируется коллегия присяжных.
  3. Участники процесса. Участниками судебного процесса считаются:
    • Сторона обвинения, в состав которой входит и потерпевший или его представитель (если потерпевший погиб или находится в больнице и не может дать показания лично);
    • Сторона защиты, в которую входит и подсудимый или его представитель, если подсудимый признан недееспособным или находится в больнице;
    • Иные участники процесса – свидетели, эксперты, присяжные заседатели. Эти участники процесса не должны явно поддерживать одну из сторон. Кроме свидетелей, у них не должно быть личной заинтересованности в исходе дела.
  4. Формирование и состав коллегии. На первом или предварительном заседании суда формируется коллегия присяжных. Для этого просят явиться людей из предварительного списка. Из них выбираются 12 (в некоторых случаях – до 18 человек), которые формируют коллегию. При необходимости можно отказаться от участия в судебном процессе. Участвовать в судебном заседании можно раз в год, срок – не более 10 рабочих дней или столько, сколько потребуется для окончания процесса. В коллегии присяжных обязательно выбирается лидер, который от имени коллегии может затребовать документы для ознакомления, просить слова и т.д.

Права присяжных

Чтобы приступить к участию в процессе, присяжный должен принести присягу (откуда и взялось название этой должности). Во время заседания они могут задавать вопросы допрашиваемым (обвиняемому и свидетелям). Это должен делать председатель коллегии присяжных (в том числе по просьбе своих коллег). Эта мера нужна для соблюдения порядка в зале суда.

Также присяжные могут ознакомиться с документами и уликами, которые проходят по делу. При необходимости им можно вести записи во время процесса. Поскольку присяжные не имеют юридического образования, они могут запросить у суда разъяснения тех или иных правовых норм.

Рассмотрение дела (прения, реплики, вопросы к присяжным)

Присяжные имеют право на изучение материалов дела и вопросы подсудимым и свидетелям.

Присяжные активно участвуют в рассмотрении дела. Первый этап суда – судебное следствие, на котором оглашаются материалы дела. В это время присяжные могут задавать вопросы подсудимому и свидетелям, изучать материалы следствия.

Прения – это этап спора между сторонами. В них присяжные не участвуют, но могут вести записи. В присутствии присяжных не обсуждаются процессуальные тонкости (если есть такая необходимость, коллегию просят выйти). Во время дополнительного этапа – реплик, которые завершают прения, присяжные также могут только выслушать стороны.

Вопросы к присяжным задает председатель коллегии. Их формулировка указана в законе. Основные вопросы, на которые должны ответить присяжные:

  • Был ли доказан сам факт совершения преступления? (Например, имело ли место убийство или самоубийство);
  • Если да, то неопровержимы ли доказательства того, что совершил преступление именно обвиняемый? (Возможно, его обвиняют ложно);
  • Если да, то есть ли вина подсудимого? (Или имело место состояние аффекта или другие факторы);
  • Если да, то следует ли проявить снисхождение к подсудимому?

Вопрос о наказании, которое следует назначить подсудимому, судом присяжных не рассматривается.

Совещание

Чтобы вынести приговор, суд удаляется на совещание. В это же время происходит совещание коллегии присяжных. Председатель задает вопросы, которые были указаны выше, остальные члены коллегии отвечают на каждый из них отдельно. Пропустить ответ на какой-либо вопрос нельзя.

Вердикт и приговор

Каким будет итоговое решение суда, зависит от решения коллегии присяжных. Первый вопрос – имело ли место преступление. Если коллегия решит, что не имело, суд обязан отпустить подсудимого за недоказанностью обвинения и назначить повторное следствие. Если коллегия решила, что деяние совершил не подсудимый, а кто-либо другой – решение будет тем же. Если подсудимый признан невиновным судом присяжных, суд обязан его оправдать.

Последний момент – если подсудимый виновен, но заслуживает снисхождения, то суд не может назначить ему высшую меру наказания. Тем не менее, если присяжные посчитали, что подсудимый не заслуживает снисхождения, это не обязывает суд назначить самый строгий из возможных приговоров.

Обоснован ли подобный механизм?

На этот счет существует несколько точек зрения. Сторонники суда присяжных утверждают, что привлечение неспециалистов к работе суда позволяет сделать судебную систему прозрачнее, а также снижает возможности для различных махинаций и подтасовок. Они ратуют за более широкое привлечение присяжных к судебному процессу. Существует законопроект, допускающий рассмотрение присяжными дел, срок лишения свободы по которым более года, но пока он остается законопроектом.

Противники такой системы, в свою очередь утверждают, что у людей, не имеющих отношения к судебной системе, может не хватить интеллекта, опыта и знаний, чтобы решать, виновен ли подсудимый. Суд присяжных – не рациональный, а эмоциональный, чем могут воспользоваться некоторые преступники, чтобы избежать заслуженного наказания.

Тем не менее, практика существует достаточно давно – в России с 1864г – что является доказательством жизнеспособности такой практики.

Смотрите видео о том, нужен ли в России суд присяжных:

20 мая 2014 года Московский окружной военный суд на основании вердикта присяжных признал виновными в мошенничестве и создании преступного сообщества 11 человек — сотрудников отдела по борьбе с экономическими преступлениями (ОБЭП) УВД подмосковных Люберец, двоих офицеров ФСБ, нескольких бизнесменов и одного бывшего милиционера.

Несмотря на тяжесть обвинений и яркий состав подсудимых, пресса не обратила особого внимания на процесс.

По версии следствия, в 2010-2011 годах обвиняемые дважды нелегально продавали товар, изъятый у коммерсантов под предлогом подозрений в контрабанде, и заработали на этом несколько миллионов рублей. Еще один эпизод касался покушения на хищение, которое не состоялось, поскольку в тот раз у владельца были документы, подтверждающие, что товар ввезен в Россию легально.

Вину из всех обвиняемых признали только бывший сотрудник МВД Алексей Канаев и его знакомый предприниматель Виктор Шуклин. Оба получили условные сроки — восемь и шесть с половиной лет соответственно — и это несмотря на то, что Канаев, по версии обвинения, организовал преступное сообщество и руководил им. Подсудимые, отрицавшие вину, получили реальные сроки от пяти до 15 лет колонии. Максимальное наказание суд назначил сотруднику ОБЭП Максиму Субботину, хотя он фигурировал не во всех эпизодах дела. В апелляции срок ему снизили на полгода. 13 лет дали сотруднику территориального отдела ФСБ Александру Кулагину, вместе с которым Субботин выявлял контрабанду.

Присяжные пишут в АП

После оглашения приговора трое присяжных обратились с жалобами в администрацию президента. Летом 2014 года заседатели Павел Соин и Сергей Беспалов рассказали, что судья Михаил Кудашкин, который вел процесс, регулярно вызывал к себе старшину коллегии Наталью Иконникову. После этих бесед она обсуждала с остальными присяжными вопрос виновности подсудимых, пытаясь выяснить мнение каждого.

«В ходе этих бесед старшина убеждала всех, что подсудимые однозначно виновны в совершении инкриминируемых преступлений и должны сидеть в тюрьме, — говорится в жалобе Соина и Беспалова. — Она буквально настраивала каждого из присяжных против подсудимых, заявляя, что им все равно не удастся избежать наказания».

Из-за похожих разговоров была исключена присяжная на процессе по делу об убийстве политика Бориса Немцова, но здесь недовольство заседателей поведением старшины обернулось против них самих. Сначала из коллегии вывели Ирину Ким, которая опоздала на заседание из-за неожиданного визита полицейских. Затем судья вызвал к себе присяжную Зою Золовкину и «потребовал от нее неукоснительно выполнять все указания старшины». Вскоре Золовкину удалили — вместе с Сергеем Беспаловым и тоже за опоздание: перед заседанием под предлогом проверки на наркотики их задержали полицейские. В обоих случаях помощник судьи не отвечала на звонки присяжных, которые пытались предупредить об опоздании, хотя раньше до нее всегда можно было дозвониться.

Согласно жалобе в АП, присяжные дважды ставили перед судьей вопрос о замене старшины, но получили отказ.

«По нашему мнению, суд был лишен возможности услышать объективное мнение всех изначально участвовавших в деле присяжных заседателей, поскольку трое из них (кстати, имевших противоположную точку зрения) были попросту выведены из процесса, а остальное большинство, если они сомневались, то были четко переубеждены старшиной», — подчеркивают авторы обращения.

Они также сомневались в виновности подсудимых: «Мы имели возможность наблюдать за ходом слушания и считаем, что не все исследованные доказательства были объективными, некоторые, на наш взгляд, вовсе не имели отношения к делу, а виновность и причастность отдельных подсудимых к совершению преступлений, как нам кажется, слишком преувеличена и очень сомнительна».

Зоя Золовкина описала ход процесса в отдельной жалобе, направленной вслед письму Соина и Беспалова в АП; копию обращения она отослала Генпрокуратуру. «У меня сложилось стойкое впечатление, что к нам умышленно применили противозаконные действия в виду нашей неподатливости и стойкости в позиции», — делала вывод присяжная.

Фото: Игорь Зарембо / РИА «Новости»

Что увидели присяжные на процессе

Ирина Ким вспоминает, что в начале процесса обвинение уступало стороне защиты: «Было видно, что надо будет постараться прокурору, чтобы склонить людей на свою сторону. Когда увидели, что люди симпатизируют подсудимым и понимают, что виновность их сомнительна, после этого все стало намного жестче. Нас постоянно удаляли — это процессуальные моменты, это вы не должны слышать».

Павел Соин, который оставался в коллегии вплоть до вынесения вердикта, считает, что в действиях подсудимых экс-милиционеров не было состава уголовного преступления: «Я увидел, по большей части это чисто административные нарушения, в плане оформления всех этих вещей, максимум служебное несоответствие сотрудников. ОПГ я там не увидел. Я не видел большой серьезной доказательной базы. То что представлено, спорное». В то же время у заседателя сложилось мнение, что предприниматели, обвинявшиеся по тому же делу, действительно причастны к хищениям.

Присяжных Галину Сергееву (имя изменено по ее просьбе) и Зою Золовкину доказательства обвинения тоже не убедили. Последняя отмечает, что судья предвзято относился к стороне защиты и часто не давал высказаться подсудимым.

«Я вам скажу как профессионал — я вообще профессиональный ревизор — у них были административные нарушения, их можно было уволить, наложить административное взыскание, но то, что было на суде, там не было уголовного преступления», — говорит Сергеева, которая до выхода на пенсию работала в финансовой сфере. Вину бизнесменов она считает также недоказанной.

Присяжные пришли к выводу, что в документации потерпевших компаний, которые настаивали на незаконности изъятия их товара, были нарушения. В качестве свидетеля по одному из эпизодов допрашивали новенькую бухгалтера, которая только устроилась в компанию, признанную потерпевшей; она не дала внятных ответов, а сотрудника, которого она сменила на должности, в суд не вызвали. «Этот момент очень настораживает, потому что складывается ощущение, что пытаются скрыть что-то уже истцы», — рассуждает Соин. Ким и Сергеевой сомнительными кажутся показания и других свидетелей.

В то же время присяжная Ирина Козлова заключила, что вина подсудимых доказана, хотя коллегию и не ознакомили со всеми материалами дела. «Понимаете, мы должны по своему убеждению и опыту жизни об этом заявить, а не из-за того, что там… Если бы мы читали 100 томов или сколько, я не помню, мы бы просто физически не смогли все это охватить, — говорит Козлова. — У предпринимателей воровали, миллионные потери они несли. Куда-то же деньги делись? Это же не просто так. Я думаю, что правильное обвинение».

Присяжная Елена Кулькова также склоняется к версии обвинения: «Мое мнение по этому процессу, что люди действительно превысили свои полномочия. Я бы не сказала, что это халатность. Думаю, что умысел был».

Еще двое присяжных, до которых удалось дозвониться «Медиазоне», не захотели говорить с журналистами.

Вызов к судье и «мягкая накачка»

Старшина Наталья Иконникова открыто делилась с заседателями мнением о подсудимых и убеждала остальных в их виновности, вспоминает присяжная Галина Сергеева. «Она постоянно говорила, , и постоянно убеждала всех сомневающихся, что им больше пяти лет не дадут, вот они уже три года посидели под следствием и еще пару лет посидят», — вспоминает она.

«Она пыталась меня как-то припугнуть. «Надо их посадить, мол, туда-сюда, они преступники». Я говорю: «Меня не надо убеждать»», — добавляет Сергеева.

Впрочем, не только старшина, но и многие присяжные открыто высказывали свое мнение об уголовном деле — хотя в начале процесса их предупреждали, что это нарушение.

Четверо опрошенных «Медиазоной» присяжных рассказали, что Иконникову регулярно вызывал к себе судья. Что они обсуждали, неизвестно.

«Явно после каждого посещения начиналась мягкая накачка или навязывание мнения, что подсудимые все плохие», — отмечает Соин. Он также подметил, что на заседаниях старшина общалась с прокурором — перебрасывалась фразами, смеялась.

Еще один присяжный, который участвовал в обсуждении вердикта, Андрей Березин не стал комментировать поведение старшины: «Давление старшины присяжных — это тайна комнаты присяжных заседателей». На вопрос о давлении или угрозах он отвечает, что за время работы в коллегии не сталкивался с подобным. Об этом же говорят Кулькова и Козлова.

Здание Московского окружного военного суда. Фото: Дмитрий Лекай / «Коммерсант»

«У нас бы было большинство»

Ирина Ким оставалась в коллегии почти весь процесс, но за полтора месяца до вынесения вердикта 4 марта 2014 года ее вывели из числа присяжных. Поводом для этого стало опоздание. Когда Ким собиралась в суд, домой к ней явился участковый в сопровождении нескольких сотрудников ФСКН.

Ким сразу принялась звонить помощнику судьи, чтобы предупредить о возможном опоздании, но та не поднимала трубку.

«Они приехали с каким-то постановлением, в котором было написано, что мой сын в чем-то участвовал», — рассказывает присяжная. Сфотографировать документ ей не дали. Силовики до двух часов дня осматривали квартиру, а потом доставили Ким в отдел ФСКН, где она подписала бумаги об осмотре. С тех пор ни с ней, ни с ее сыном по этому поводу не связывались.

Только после заседания Ким дозвонилась до секретаря. «Она мне сказала: «Да, все, вы удалены». Я говорила, что я же звонила, у меня есть уважительная причина, я же могу взять бумаги, что у меня проходила проверка — нет, это никого не интересовало», — рассказывает экс-присяжная.

Затем из коллегии исключили еще двоих — Золовкину и Беспалова. Они тоже критически относились к версии обвинения. Их задержали за три дня до вынесения вердикта, 20 апреля. «Мы не успели выйти из гостиницы, как нас остановила группа полицейских. Мы предупредили, что мы присяжные, мы не можем опаздывать. На что они нам ответили: «Была дана команда задержать вас»», — рассказывает Золовкина. Присяжных отвезли в отдел полиции и отпустили только после того, как заседание уже началось. Предупредить о своем опоздании они не смогли — как и Ким, не дозвонились до помощника.

Ким и Соин в беседе с «Медиазоной» отмечали, что Золовкина, более 20 лет проработавшая директором школы, имела авторитет в коллегии и убедительно оппонировала старшине.

Сама Золовкина рассказывает, что за три недели до удаления ее вызвал судья Кудашкин и отчитал за несогласие со старшиной. «Он начал меня укорять. Я говорю: «Я не даю возможности этой женщине устроить в комнате присяжных скандал, а Иконникова так и хочет рассорить всех». — «А кто вы такая?». Я говорю: «Ну, по крайней мере меня избрали в присяжные заседатели — значит, я могу за себя постоять. И я не позволю никому, чтобы на меня в данный момент повышали голос. Никто не имеет права на это. И если вы еще раз меня вызовете, я буду жаловаться». Им это, естественно, не понравилось. Особенно Кудашкину».

Ким, Соин и Сергеева предполагают, что вердикт мог бы оказаться иным, если бы не удаления присяжных под конец процесса. «У нас получалась почти половина на половину. Если бы Зоя не вылетела, у них ничего не получилось бы, у нас бы было большинство», — уверена Сергеева, участвовавшая в обсуждении вердикта.

Присяжные говорят, что после этих случаев в коллегии установилась напряженная атмосфера, и заседатели стали замкнутыми. «Однажды старшина высказывалась, кому-то угрожала: «Смотрите, чтобы так же не произошло, как с Ким». Высказывание одно было», — добавляет Соин.

Перебор

23 апреля присяжные ушли в совещательную комнату и спустя несколько часов вернулись в зал суда с вердиктом. Всех подсудимых они признали виновными и заслуживающими снисхождения — кроме Канаева, оперативника ОБЭП Субботина и сотрудника ФСБ Кулагина.

Галина Сергеева считает, что вопросы, поставленные перед коллегией, были сформулированы так, что понять их мог только человек, профессионально связанный с финансами или юриспруденцией. В итоге даже сомневавшиеся в версии обвинения присяжные проголосовали в его пользу.

«Там был грамотный парень, закончил он, по-моему, Бауманское, а когда итог объявили, он был в ужасе. Потому что он отвечает на вопрос: «Был там этот или не был?» — ты отвечаешь, что был, а что в итоге получится, , — объясняет Сергеевва. — Только профессионал мог понять, что это ловушки».

Как рассказывает Соин, после удаления оставшийся в зале как запасной заседатель, во время обсуждения вердикта старшина выходила из совещательной комнаты узнать у пристава, возможно ли удалить двух несогласных присяжных — хотя присяжные, если у них возникают вопросы, должны выходить в зал к судье только в присутствии сторон процесса.

«Я находился в зале суда, когда старшина во время голосования вышла в зал суда из комнаты присяжных, позвала пристава, и начали обсуждать, что ее не устраивают два человека и «можем ли мы их как-то исключить», — говорит Соин. — Ей сказали — вы можете исключить, но получится, что у вас нехватка и решение вы принять не сможете».

Сергеева называет ощущение, которое осталось у членов коллегии после голосования, «гадким». Несколько присяжных были затем удивлены приговором.

«Я не очень рад тому, как были составлены вопросы, — говорит Андрей Березин, участвовавший в обсуждении. — Мое личное мнение — вина по конкретным эпизодам доказана, но то, что было преступное сообщество, это перебор».

«Вердикт немного меня шокировал, я думала что он будет мягче. Максимальные сроки для осужденных меня шокировали», — говорит Кулькова, тоже остававшаяся в коллегии до вердикта.

Пятеро присяжных решили обратиться с жалобой в администрацию президента, однако когда дошло до подачи обращения, свои подписи под ним поставили лишь Соин и Беспалов. Зоя Золовкина не смогла приехать в Москву и направила свою жалобу отдельно.

Позже с Соиным связался следователь, проводивший проверку по обращению; присяжный посоветовал ему позвонить Беспалову, у которого сохранились документы о задержании. Поговорил ли следователь с удаленным присяжным, неизвестно. «Медиазона» не смогла дозвониться до Беспалова, а на сообщения «ВКонтакте» он не стал отвечать, хотя и прочитал их.

Олег Феоктистов. Фото: crimerussia.com

«Похоже на дело Сугробова»

Осужденный Максим Субботин по-прежнему настаивает на своей невиновности. По мнению экс-милиционера, к его уголовному преследованию может быть причастен бывший первый замглавы управления собственной безопасности ФСБ Олег Феоктистов; впрочем, привести «Медиазоне» аргументы в пользу такой версии Субботин не смог. Он подчеркивает, что добросовестно выполнял свою работу и боролся с контрабандой. Другие осужденные милиционеры признавали, что допускали нарушения при оформлении материалов, но также отрицали свое участие в ОПС и хищениях.

Олег Феоктистов фигурирует в нескольких громких делах против силовиков.
В 2009 году его имя связывали с делом генерал-лейтенанта ФСКН Александра Бульбова, которого обвиняли в организации несанкционированной прослушки. Бульбов говорил, что это месть за его работу по расследованию контрабанды мебели для торгового центра «Три кита» и нелегальных поставках ширпотреба из Китая, поступавших на склад военной части № 54729 Управления материально-технического обеспечения ФСБ.
Позже Феоктистов упоминался в связи с делом о контрабанде на Кубани, по которому был арестован генерал МВД Виктор Сюсюра. В 2011 году при освобождении из СИЗО он назвал высокопоставленного чекиста в числе причастных к его аресту. В январе 2012-го СК прекратил дело в отношении Сюсюры и еще 11 фигурантов, поскольку статья «контрабанда» (статья 188 УК) была декриминализована.В январе 2012-го СК прекратил дело в отношении Сюсюры и еще 11 фигурантов, поскольку статья «контрабанда» (статья 188 УК) была декриминализована.
Феоктистова называют инициатором дела генерала Дениса Сугробова, возглавлявшего Главное управление экономической безопасности и противодействия коррупции МВД, и 11 его подчиненных, которые разрабатывали замначальника 6-й службы УСБ ФСБ Игоря Демина. По данным «Новой газеты», у Феоктистова и Сугробова был «затяжной конфликт» из-за отказа последнего наладить «деловые отношения» с главой ДЭБ МВД Андреем Хоревым.
Сугробова и его подчиненных обвинили в провокации взятки (статья 304 УК), превышении должностных полномочий (статья 286 УК) и создании ОПС (статья 210 УК). Во время следствия заместитель Сугробова Борис Колесников выпал из окна здания СК.
В апреле 2017-го Мосгорсуд приговорил Сугробова, отрицавшего свою вину, к 22 годам колонии, а его бывших подчиненных к срокам от четырех с половиной до 20 лет. В декабре Верховный суд снизил срок Сугробову до 12 лет; большинству других фигурантов дела сроки сократили также примерно вдвое. Еще двое его подчиненных заключили сделку со следствием и получили до пяти с половиной лет.
Максим Субботин убежден, что его и других фигурантов «люберецкого дела» разрабатывали те же сотрудники ФСБ, что и Сугробова с подчиненными.

«Это дело очень похоже на дело Сугробова. Тот же самый инициатор — небезызвестный теперь генерал ФСБ Феоктистов. То же противостояние спецслужб, — говорит адвокат Субботина Евгений Смирнов из «Команды 29″. — Мой подзащитный полагает, что дело курировал лично Феоктистов, он оказывал непосредственно давление на суд и все следствие по делу».

Сам Субботин через защитника передал «Медиазоне» рассказ о событиях, предшествовавших возбуждению дела против него и его коллег: по мнению экс-милиционера, реальной причиной его проблем стало задержание товара компании «Веллер-Текстиль» в феврале 2011 года. Владелец фирмы, предполагает Субботин, имел связи в ФСБ; при этом документов, подтверждающих, что товар был ввезен в Россию легально, потерпевшие так и не смогли предоставить, подчеркивает он.

Законность дела ставит под вопрос и более ранний эпизод, относящийся к октябрю 2010 года, считает экс-милиционер. Его коллеги тогда задержали фуры с предположительно контрабандным текстилем и направили материалы в СК, однако следователь Максим Трофимов вынес отказное постановление и возбудил дело о хищении товара, которое позже стало одним из эпизодов в деле люберецких милиционеров. Через два года самого Трофимова осудили за взятку — суд счел доказанным, что владельцы конфискованного товара заплатили ему за то, что он подменил документы проверки, скрыл улики и возбудил дело о хищении. Однако эпизод с фурой так и не исключили из дела обэповцев, а хозяева контрабандного текстиля снова стали потерпевшими — несмотря на то что СК выделил в отдельное производство в их отношении материалы по признакам дачи взятки, приготовления к мошенничеству и использования поддельных документов. О судьбе этих материалов на сегодня ничего неизвестно.

По мнению адвоката Смирнова, в «люберецком деле» много процессуальных нарушений, позволяющих отправить его на пересмотр. Например, на одном из заседаний у подсудимого Владимира Костюка не было адвоката — защитника срочно госпитализировали, а замену ему искать не стали. Самого Субботина удалили с прений и последнего слова, не дав ему выступить перед присяжными.

«Очень много процессуальных поводов для отмены решения. Мы требуем отменить приговор и отправить дело на новое рассмотрение. Были грубейшие нарушения со стороны суда — и отвод адвокатов, и удаления нынешнего моего подзащитного Субботина. Фактически он был лишен возможности защищать себя. Очень непонятная квалификация, откуда появилась 210-я статья», — говорит Смирнов.

Защитники Евгений Смирнов и Иван Павлов, также из «Команды 29», собираются подать надзорную жалобу на приговор в Верховный суд, а в Европейский суд по правам человека уже поданы жалобы на условия содержания в СИЗО (статья 3 Европейской конвенции по правам человека) и нарушение права на справедливое судебное разбирательство (статья 6 Конвенции).

Вопрос, вынесенный в заголовок, — риторический, поскольку, в соответствии с частью второй статьи 47 Конституции, обвиняемый имеет право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей в случаях, предусмотренных федеральным законом. Однако эта тема дискутируется более двадцати лет: с 1993 года, когда суд присяжных был введен в порядке эксперимента в девяти регионах, и до сегодняшнего дня, когда такой суд есть во всех субъектах Федерации.

Аргументы противников суда присяжных таковы. Люди, решающие судьбу подсудимого, не юристы, «с улицы», «из толпы», а поэтому они выносят вердикты прежде всего на эмоциях, субъективно, руководствуясь своим пониманием справедливости. При этом правовая, юридическая сторона уголовного дела иногда остается на втором плане.

Процесс с участием присяжных — дорогостоящий, для них необходимы специальные помещения, из бюджета выплачивается заседателям значительное, по совокупности, вознаграждение. Часто из-за неправильной оценки доказательств, непонимания процессуальных тонкостей законодательства и незнания судебной практики присяжные выносят, при очевидной для профессионалов доказанности, вердикты о невиновности. Так происходит почти по каждому пятому делу.

Но при этом забывается: почти каждый второй оправдательный приговор отменяется Верховным судом по процессуальным мотивам, т.е. из-за ошибок, допущенных профессионалами-следователями, прокурорами, судьями, а также в отдельных случаях из-за сторонних контактов присяжных, что могло повлечь сомнения в их объективности и независимости.

Сторонники суда присяжных, наоборот, считают этот суд независимым и объективным. Почему? Потому, что присяжные заседатели не связаны с правоохранительными и судебными органами, являются представителями всех слоев общества, они случайным отбором включены в коллегию двенадцати человек. Подкупить или запугать их невозможно либо весьма проблематично. В состязательном процессе присяжные видят, слышат, воспринимают то, что непосредственно им представлено обвинением и защитой, к спорным доказательствам относятся критически, как и должны относиться судьи. Поэтому в результате рассмотрения дела их вердикт, принятый по совести, справедливости и закону, объективен и окончателен.

Причины и основания столь значительного количества отмен оправдательных приговоров сторонники суда присяжных, как правило, не комментируют. Что же касается расходов на обеспечение данного судопроизводства… Тут обычно звучит ссылка на доминирующее общественное мнение — об ущербности дешевого правосудия и об отсутствии протестов и недовольства абсолютного большинства налогоплательщиков, на средства которых в основном содержатся государственные органы, в том числе и судебная система.

На самом деле ежегодно в России присяжные заседатели выносят свой вердикт по 400-600 делам, что составляет менее 1% от общего числа рассматриваемых судами уголовных дел. И бюджетные расходы на такие процессы несопоставимы с теми издержками, которые возникают из-за неоднократных (в основном не по вине суда) переносов или откладываний судебных заседаний по другим делам.

Автор этой статьи должен признаться, что в начале девяностых испытывал сомнения в отношении значимости, эффективности, разумности введения суда присяжных, которого в большинстве государств нет до сих пор.

Дело в том, что в истории России подобный суд оставил классические примеры скандальных вердиктов. Например, по делу Веры Засулич, стрелявшей в упор в градоначальника Санкт-Петербурга Ф.Ф. Трепова и совершившей полностью доказанное покушение на убийство. Несмотря на это, коллегия присяжных единодушно признала ее невиновной.

Или по реальному делу, которое легло в основу истории Катюши Масловой из романа Л.Н. Толстого «Воскресение». Там присяжные в силу своей юридической некомпетентности вынесли противоречивый вердикт об убийстве купца без цели ограбления, но при этом допустили серьезный промах, не указав, что лишение жизни потерпевшего было совершено непредумышленно. Что и повлекло для обвиняемой трагические последствия — назначение чрезмерно сурового наказания в виде каторги.

И в современной России есть вердикты суда присяжных, как оправдательные, так и обвинительные, воспринятые обществом, мягко говоря, как странные и спорные. Но и они являются окончательными, поскольку не подлежат обжалованию по праву (такова специфика процессуального закона).

Однако относиться к проблемам суда с участием присяжных заседателей только с двух — резко противоположных — позиций сторонников и противников — это упрощенный и, как представляется, неконструктивный путь. Он ведет к обострению противостояния в обществе вместо поиска решений, сближающих точки зрения в оценках общественно значимого, исторически предопределенного, существующего де-юре и де-факто судебного института.

Идеализировать суд присяжных, повторю еще раз, возвращаясь к началу этих заметок, возводить в абсолют его объективность и справедливость — это одна крайность. Те, кто склонен к идеализированию, считают, что иммунитет присяжных от влияния со стороны обусловлен их количеством. Действительно, дюжину взрослых, имеющих жизненный опыт людей, далеко не просто купить или устрашить. Но при этом не учитывается, что для достижения нужной цели (признать невиновным) достаточно результативно воздействовать лишь на половину состава, то есть на шестерых присяжных. При равенстве голосов вердикт, по закону, выносится в наиболее благоприятном для подсудимого варианте. А это уже иной расклад риска и ресурсов. В отдельных же ситуациях, как в любом, даже сложившемся на короткое время, коллективе, есть два-три активных лидера, могущих повлиять на формирование мнения всей коллегии. Другая крайность, как уже сказано, — считать присяжных заседателей не способными по определению разобраться и принять правильное решение по сложным уголовным делам.

Практика рассмотрения в России уголовных дел судом с участием присяжных заседателей подтверждает, что дела, подведомственные областным и приравненным к ним судам, — особо сложные, и «народные» судьи, как правило, успешно ориентируются в нюансах, адекватно воспринимают происходящее в судебном заседании.

Автор этих строк общался со многими судьями в разных регионах, рассматривавшими дела с участием присяжных, и практически ни от одного профессионала не слышал отрицательного отношения к суду присяжных в принципе, хотя с некоторыми вердиктами они были и не согласны.

Коронные судьи (так называют судей профессиональных, ведущих процесс) считают основным достижением суда с участием присяжных его состязательность. В их присутствии стороны гласно и аргументировано представляют и опровергают доказательства, убедительность которых во многом зависит от подготовки, опыта и мастерства представителей обвинения и защиты. Кстати, обращу внимание: критики тех или иных вердиктов присяжных никогда, за редким исключением, не связывают их в негативном аспекте с ведением процесса судьей или его какими- либо другими действиями. И это хороший признак в понимании роли и распределения функций и полномочий судьи и заседателей. Особенно радует, что такое понимание проявляется и у абсолютного большинства журналистов, что свидетельствует о серьезной тенденции улучшения общественного правосознания.

Сила и значимость суда присяжных заключается, с этим нельзя не согласиться, в способе случайного отбора кандидатов. Они представляют, по возможности, разные слои населения, реализуя известный принцип: «Глас народа — глас божий». Там, где допускается сбой в таком отборе, происходит, возможно и без умысла, нарушение равновесия в представительстве, а отсюда — и последствия в виде удивительных для многих решений.

Широко и остро дискутируется вопрос о компетенции суда присяжных. Изъятие из его подведомственности отдельных категорий уголовных дел (закон об этом был принят 30 декабря 2008 года) — было решено легитимно в пределах законных полномочий депутатов как народных представителей в Государственной Думе. Речь идет о тяжелейших преступлениях: террористический акт, захват заложников, государственная измена, шпионаж и некоторые другие. Конституционный Суд Российской Федерации признал закон от 30.12.2008 года соответствующим Конституции РФ.

Законом от 13 июля 2013 года из подведомственности суда присяжных изъяты уголовные дела об особо тяжких преступлениях, за которые возможно назначение наказания в виде пожизненного лишения свободы или смертной казни (мораторий на ее применение есть, но закон об этом виде наказания не отменен). Конституционный Суд Российской Федерации признал закон от 13.07.2013 года также соответствующим Конституции РФ. Мотивация и аргументация этих решений настолько объемна и содержательна, что анализ и обсуждение их — тема отдельного разговора.

Несмотря на то, что компетенция суда присяжных существенно уменьшена, продолжаются дискуссии и предложения о совершенствовании процессуального законодательства. Лично мне кажутся интересными предложения судейпрофессионалов, направленные на расширение юридической осведомленности присяжных. В частности, предлагается рассматривать, обсуждать вопросы допустимости доказательств в присутствии присяжных; не скрывать от них все данные о личности подсудимого, в том числе и негативные.

Чем больше они владеют правовой, доступной для любого грамотного человека информацией, тем лучше. Считать же изначально присяжных заведомо неспособными разобраться во всем этом, полагать, что это может повлиять на их независимое объективное решение, достаточно упрощенно.

Более того, на мой взгляд, все актуальнее звучит мысль о расширении компетенции суда присяжных — за счет рассмотрения гражданских дел составом малого жюри из шести человек. Это могут быть дела о защите чести и достоинства; споры, в которых участвуют СМИ; дела об увольнении; дела, связанные с избирательным правом и т.п.

Дискуссии о сохранении или упразднении суда присяжных будут продолжаться и обостряться в каждом случае вынесения вердиктов, не устраивающих как обвиняемых, обвинителей, так и потерпевших. Так нужен ли такой суд, который вызывает к себе столь, мягко говоря, неоднозначное отношение?

Думается, что все-таки нужен. Кому именно? Прежде всего, гражданам, которые хотели бы разбирательства своего дела народными судьями.

Тем, для кого участие в суде в качестве присяжных является мощным средством правового воспитания, понимания и осознания «на себе», «изнутри» принципов правосудия. Таких, испытавших непосредственно судейские функции за двадцать лет, уже десятки тысяч человек. С учетом членов их семей, друзей, коллег, по-видимому, сотни тысяч узнали и прониклись пониманием того, насколько сложна и ответственна роль судьи в решении каждой, отдельно взятой человеческой судьбы. Этот суд нужен профессиональным судьям, прокурорам, адвокатам, органам следствия и дознания. Дело в том, что именно в суде присяжных наиболее ярко реализуется состязательность судебного процесса. И, соответственно, четко и однозначно высвечиваются как непрофессионализм, так и мастерство всех лиц и органов, причастных к расследованию и рассмотрению конкретного уголовного дела.

Он нужен, как парадоксально это ни звучит, противникам суда присяжных. Так как в его вердиктах порою выражается отношение простых граждан, как представителей общества, к исполнительной власти в лице правоохранительных органов. Это своеобразный индикатор реагирования на несправедливость или необъективность. Это сигнал о настроении в обществе и, в определенной степени, обозначение ориентиров в общественной и государственной жизни.

Он нужен законодательной власти, которая имеет возможность на конкретных, резонансных примерах судебной практики убедиться в недостатках уголовного и уголовно-процессуального законодательства и своевременно внести соответствующие поправки в законы. И в целом — обществу в правовом государстве, в котором на вердиктах суда присяжных реализуется воспринимаемый, как должный, принцип: «Так решил суд!».

Владимир Полудняков,
судья в отставке, профессор юрфака СПбГУ.

Какие дела рассматривает суд присяжных

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *